Наташе степушиной

Мой милый друг, Вы были правы,
Вниманье обратив на травы,
На схожесть их с морской волной,
Что в качке, хоть не штормовой,
Сомкнулись молча надо мной.
И я, тонул в пучине той,
И миг недуга скоротечный,
Не перейдя в покой мой вечный,
Минутой роковой не стал,
И я из тьмы травы восстал.
И мы шагали целиной,
Как будто в море, над волной
Мы парой чаек проносились,
И бурунами колосились
Под нами местные поля.
А я, начав отсчёт с нуля,
К истокам жизни припадал,
И мне кузнечик стрекотал
О давней пушкинской поре,
Где Саша Пушкин на заре
Тропинкой этою гулял,
И нараспев стихи читал,
А изумрудам разнотравия
Он дал название - Муравия.
Здесь, от людских забот вдали,
Быть может, образ Натали,
Уже тогда над ним витал,
"Чистейшей прелести, чистейший идеал".
Ну, а "кузнец" стрекочет дальше,
Стрекочет он, не зная фальши,
О том, что мы рука в руке
Плывём с тобою по реке
Времён, пространств, воображений.
Петляет нить твоих суждений
Среди запутанных трудов
Академических голов.
А мне хотелось грёз, видений,
И прочь сбежать от проявлений
Законов новых жизни нашей,
Хотелось Юрой и Наташей,
Без отчеств, нас, как прежде, звать,
Хотелось птицею летать,
Там, где летают облака,
Хотелось хлеба, молока,
Хотелось весело смеяться,
С тобой хотелось целоваться.
И там у прудика в тиши
С тобою слушать камыши.
Хотелось много и всего,
Хотелось даже и того...
Но протрубил с небес рожок,
И ты сказала: "Стоп, дружок!" -
Как много лет тому назад.
И рухнул мой мажорный лад,
Сменился снова на минор.
И внял я тихий разговор
Друзей, шагающих нам вслед,
Там на любой вопрос в ответ
Вопросом Марик отвечает,
Манеру эту Вова знает
И к Тане, быть судьёй, взывает.
А вот и доченька шагает
Навстречу нам, несёт лекарство.
Прощай же, луг, видений царство.
И вот, очнувшись от брожений
Своих чудных воображений,
Рад, что не сгинул ныне я,
А значит, будем жить, друзья!

Юрий Антонов
05 июля 2011 г